Грязные руки, или Рэйдерский захват “Территории Счастья” |

Москва 2011 года. Промозглый октябрьский день. Серо-свинцовое небо разрослось до невероятных размеров и давит на город, на каждого в этой похожей на реку, движущейся от метро, толпе прохожих. И я в этой реке холодной, чужой, повинуясь общему ритму – бегу… Бегу на Пушечную, надо собраться с мыслями – впереди разговор с генеральным о новой работе, перспективах и проектах… А в сознании все еще раз за разом всплывает утренний визит к очередному светилу от медицины и гулким эхом откуда-то из сердца звучит, как заезженная пластинка, снисходительно-жалостливое: многие живут без детей, в конце концов, институт усыновления еще никто не отменял... Надо собраться. Раскисать нельзя. Жизнь продолжается. А в голове предательское: а ради чего? Что ты сделала такого замечательного, что Господь щедро отмерил тебе: домик на берегу теплого Черного моря, безбедную, сытую жизнь, друзей, врагов и еще много-много всего полезного...

Грязные руки, или Рэйдерский захват “Территории Счастья”
Все хватит рассуждать! Совсем раскисла! Вот и дом № 4. Надеваю улыбку...
Месяц спустя. Ярославль встретил радушно и несколько пафосно. С головой окунаюсь в работу. Все новое: новый цирк, новые люди, встречи. Немного страшно. Ночами штудирую историю циркового искусства, ПТБ цирк 77, нормативные акты и приказы.
Уже зима. По сравнению с моим родным Сочи здесь настоящий Северный полюс. Но мне не холодно. Удивительно, но мне здесь ТЕПЛО. Тепло от людских сердец, которые в меня поверили... Работа радует... Похоже, получается! 
Вот и Новый год вместе отпраздновали, 2012-й!
В начале января несколько смущенная секретарь Лиза вводит ко мне в кабинет целую делегацию: три женщины и батюшка.
– Мы смотрели новости и там сказали, что вы на территории цирка реализуете социальный проект, – практически хором скороговоркой выпалили вошедшие.
Повисла пауза… Пытаюсь заполнить:
– Да. Это новое направление в развитии циркового искусства. Мы занимаемся социализацией и профессиональной ориентацией детей-сирот, помогаем инвалидам в реабилитации, занимаемся проблемами стариков из геронтологических центров, есть группа реабилитантов, прошедших курс лечения от наркозависимости. Наш проект поддержан Администрацией Президента РФ.
– А вы не могли бы нас пускать в цирк? Нам ничего не надо. Просто приходить к вам. Во многие места с нашими детьми не пускают. У нас особенные дети. Многие из наших гуляют ночами.
– Что значит “особенные”, какая необходимость гулять ночами, почему не пускают и куда не пускают? Это опасно? – спрашиваю и по потухшим глазам матерей понимаю: ну вот и я, как все, выдаю стандартную реакцию. Пытаюсь сгладить: Простите, вы не могли бы объяснить подробнее. Мне с наскока трудно разобраться.
– Разрешите представиться, – вступает в нашу несколько скомканную беседу батюшка – отец Владимир Климзо, настоятель храма в деревне Данилово, Борисоглебского района. – Этим летом несколько семей с детьми, у которых выявлены ментальные отклонения: синдром Дауна, аутизм, ДЦП и другие расстройства психики, отдыхали у нас в летнем лагере. Детям, да и родителям такие совместные каникулы очень нужны. Для детишек – возможность ощутить себя в новой среде, проявить и отработать жизненно-важные навыки. Для родителей – осознание того, что в своей беде они не одиноки. Лето прошло. Лагерь закрыт до следующего года, а начатую реабилитацию надо бы продолжить и закрепить. Но в Ярославле, к сожалению, таким семьям некуда податься. Дети, как птички, сидят по своим клеткам. Жалко их.
Я мысленным взором представила малышей, гуляющих ночами со своими измотанными невзгодами мамами. Так как папы зачастую из таких семей быстро ретируются. У этих детей мало шансов на активную жизнь в социуме. От них стараются стыдливо отводить глаза и не замечать. А если они в силу своей “необычности” ведут себя шумно – раздражаются и даже делают замечания. Мало кому приходит в голову принять участие в жизни и проблемах этих детей. К сожалению, такова наша действительность.
Так начался проект “Обыкновенное чудо необыкновенных детей”, объединивший ряд направлений работы с особыми детьми. Создали несколько ответвлений – чтобы дать защиту и помощь разным группам детей. Начали пробовать всевозможные методики, искать специалистов, оборудовать помещения, которые ранее занимали сауна и ночной клуб, под игровые и мастерские. Разработали сетку занятий. Привлекли благотворителей.
И с каждым шагом, видя, как проект меняет и детей и родителей, мы понимали – работаем не зря. Менялось и общественное мнение – открытое, доброжелательное отношение к детям с ментальными расстройствами постепенно становилось нормой. Дети и родители перестали прятаться, стали активно общаться с другими социальными группами, выступать с творческими номерами на фестивалях. Стали появляться другие общественные организации, которые по нашему примеру начинали объединять инвалидов, давая им возможность творчества. Но мы все равно оставались в авангарде движения, показывая новые формы работы, открывая новые варианты взаимодействия с социумом. Появилось движение волонтеров, которые не боялись и даже стремились работать именно с такими, “особыми” детьми. Впоследствии некоторые из волонтеров, получив специальное образование, возвращались в проект педагогами и психологами. 
Впоследствии я много раз слышала, в том числе и от своего недавно назначенного министром культуры начальства:
– Зачем вам все это? Есть специальные учреждения (психоневрологические), социальные службы – это их работа, пусть они и занимаются “особыми”. Нам бы нормальных охватить и обилетить. Мы – не богадельня, а учреждение культуры. Вы, Наталья Николаевна, директор цирка, а не дурдома.
Один особо выдающийся заместитель генерального директора Росгосцирка даже умудрился назвать моих подопечных убогими. Помню, после этого разговора я даже разревелась от обиды. А потом разложила брошенное в меня как камень слово по смысловым акцентам и получилось: У БОГие, значит, У БОГА.
У БОГА... Ведь не зря привел их в цирк священник. Человек БОЖИЙ.
Сейчас при цирке более 300 детей ежедневно проходят социальную и физическую реабилитацию. Для них организованы интегративные мастерские, сенсорная комната, кабинет анималотерапии, ведутся уроки на манеже, занятия ипотерапии и канистерапии. Мы вместе проводим все праздники, ездим в поездки, а этим летом даже решились на туристический поход – сплавлялись на плотах. Особые детки стали особенными, а для меня самыми родными.
Да, да, именно родными! Объясню почему. Прошло несколько недель с нашей первой встречи. Я приняла твердое решение помочь этим детям, создала при помощи генерального директора Калмыкова Александра Дмитриевича и известного каскадера Алика Гульханова проект “Обыкновенное чудо необыкновенных детей”.
Этот проект подарил надежду и возможность влиться в нормальную социально активную жизнь сотням детей. Многие родители обрели новый стимул к жизни. По итогам прошедших лет я вижу: работа, начатая три года назад совместно с родителями особых детей была начата не зря. Александр Грин писал: “Когда для человека главное – получать дражайший пятак, легко дать этот пятак, но когда душа таит зерно пламенного растения – чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая у тебя”.
Благодаря необычному цирковому проекту в моей жизни случилось ЧУДО. Помогая чужим детям, я обрела своего, долгожданного! Сейчас моей доченьке 2 года.
Дочь, “особые” дети, Ярославль, цирк, социальный проект “Цирк – территория счастья” – все это стало частью меня.
Совсем недавно меня пригласили принять участие в Международном культурном форуме, проходившем в начале декабря в Санкт-Петербурге. Я должна была выступать с докладом “Роль цирка в вопросах социальной адаптации и физической реабилитации детей-инвалидов”. Но выступление не состоялось.
7 ноября. Осажденный Донецк. Слышны раскаты взрывов. Бомбят пригород, а в цирке “Космос” проходит детский цирковой фестиваль “Молодой цирк Донбасса”. 13 цирковых коллективов при полном аншлаге показывают отточенное в бомбоубежищах и подвалах мастерство. “Мы любим цирк!” – скандируют маленькие артисты. А мы, зрители, хлопаем им без устали. Здорово! Браво!
Я и мои друзья из России приехали поддержать этот поистине героический праздник циркового искусства. Поздравления, подарки и, конечно, много-много смеха! Так весело и хорошо, что все присутствующие в цирке на время забыли о войне.
Но сквозь детский смех слышно предательское: бух! бабах!
Малыш лет пяти, взглянув на мое растерянное лицо, дергает за руку и так по-взрослому заявляет: “Не бойтесь, это из “градов” стреляют, до нас не долетит, вот если из гаубицы бахнут, тогда, может, накроет...” Справляюсь с тревогой. Улыбаюсь.
На этот день, кроме фестиваля, у нашей команды неравнодушных большая программа: надо еще развезти 10 тонн доставленного нами на Донбасс гуманитарного груза (продукты, детская одежда, детское питание, памперсы, медикаменты и 35 тысяч книг на русском языке).
Торопимся в машину. На полпути к микроавтобусу раздается звонок на мобильный. В трубке звучит голос заместителя генерального директора Росгосцирка Чеснокова: “Наталья Николаевна, а вы где?”
– В Донецке, – отвечаю немного растерянно.
– А какого черта вы там делаете, – срывается на фальцет начальник. – Я только что разговаривал с директором Донецкого цирка. На фига вы туда поперлись?
Беру себя в руки и пытаюсь объяснить, что сегодня воскресенье и в свой выходной могу абсолютно спокойно находиться хоть на Луне. Имею право.
– Увольняйтесь из Росгосцирка и бегайте под бомбами сколько влезет, – слышу в ответ. – Хватит пиариться в горячих точках. От вашей социальной работы уже всех тошнит.
Молчу. Даже не знаю, что и ответить. Может действительно плохо человеку. Тошнит его.
– И вообще, на каком основании вы завтра выступаете с докладом в Санкт-Петербурге? – уже просто неистово орет Чесноков. Я вам запрещаю! Что бы сидели в своем кабинете завтра и звонили мне каждый час с рабочего телефона. Завтра понедельник – рабочий день, и если не хотите быть уволенной за прогул сидите в Ярославле.
Для полноты картины хочу добавить, что нашей милой беседе предшествовало пять финансовых проверок руководимого мной филиала. Особых претензий, грубых нарушений, присвоений, растрат нет, но для порядка объявлено 2 выговора, которые на сегодняшний день я оспариваю в суде, и в финале этой битвы лишение меня доверенности на управление цирком.
Кредиторская задолженность 2 млн. 600 тыс. рублей (для сравнения в некоторых филиалах 12 млн., 8млн., 5млн.) была признана руководством запредельно огромной, и в Ярославль приехал финансовый директор – Сергей Лекарев.
Учитель физики по образованию, бизнесмен средней руки, числящийся с 2007 года в интернет-реестре ненадежных партнеров, а в 2009 году привлекавшийся к уголовной ответственности по статье 199. Прокурор прекратил уголовное преследование в связи с деятельным раскаянием Лекарева. И Сергей Александрович устроился работать замдиректора в Саратовское отделение РЭУ. Из Саратова по воле руководства Росгосцирка Лекарев перебазировался в Ярославль, заверив всех, что Социальным цирком он будет рулить не хуже Шульги. А мне предложил освободить для него место. Так как здесь у него живет сын, а пенсию надо встречать в кругу близких людей. И вообще у него теперь Полномочия!
– Вы, Наталья Николаевна, теперь – изгой. Привыкайте к новой роли или увольняйтесь побыстрее, чтобы не позориться, – каждый раз при встрече  тараторит мне Сергей Александрович.
Пытаюсь наконец выяснить: что происходит? За какие такие грехи мне объявлена война? Почему уже почти полгода руководство Росгосцирка намеренно банкротит собственный филиал, чтобы за эти самые убытки гнобить директора, который по Уставу просто обязан выполнять приказы вышестоящей организации? Почему обычная текущая кредиторская задолженность менее чем в 3 млн рублей вдруг признается чем-то из ряда вон выходящим? Одни вопросы, а в ответ – тишина. 
Социальные проекты заморожены, дети и родители в стрессе ждут своей участи. 
На словах руководство Росгосцирка уверяет всех, что собирается развивать социальное направление, на деле – помещения, где находятся сейчас детские интегративные мастерские, Лекаревым готовятся под коммерческую деятельность.
В конце декабря и январе не проведено ни одного социального мероприятия, занятия в реабилитационном центре остановлены. А как им быть? Все, что проводилось и делалось, финансово никакого отношения к Росгосцирку не имело. Затраты на себя брали лично я и мои друзья – люди социально и финансово состоявшиеся, но от этого не ставшие глухими к чужим бедам и проблемам.
Родители и педагоги проекта на данный момент обескуражены и находятся в растерянности. Они боятся потерять то, что так долго выстраивали совместно с Ярославским цирком. Боятся попасть под колеса государственной машины. Многое в развитии программы делалось на взаимном доверии и понимании – и от этого получало стимул к активному развитию. Неизвестно, удастся ли получить такое понимание от нового руководства. Вместо того чтобы планировать новые дела – родительский комитет проекта ищет возможности переезда на новую базу. Что не лучшим образом сказывается и на детях, и на проекте в целом. Еще недавно педагоги и родители строили планы о расширении, новых формах работы, привлечении новых ребятишек, перестройке работы волонтеров, открытии новых методик, а теперь говорят лишь о том, как пережить тяжелые времена с минимальными потерями.
Похоже, социальный цирк Ярославля умирает. Шельмовство от коммерции, лицемерно прикрытое заезженными популистскими лозунгами вползает на территорию доверчивого детства. 
Бал в Росгосцирке нынче правят ориентированные на личный бизнес функционеры и химики от физических наук. А им невдомек, что если пытаешься кинуть в человека грязью, то до него она может и не долететь, но на руках точно останется. А как грязными руками строить Территорию Счастья?

Шульга Наталья
ProЦирк www.procircus.ru https://www.facebook.com/groups/procircus/

Прикрепленные файлы:


Актуальные новости

AlfaSystems massmedia K3FN2SA