Есть у Ермолаева секрет...
Эти белые кони на манеже были во многом похожи на любимых наших сказочных героев из “Жар-птицы”. Они могли почти на полтора метра взлетать над ареной, танцевали в такт с музыкой и в завораживающей гармонии с партнерами, производить арифметические действия по заданным условиям, развязывать тугие веревочные узлы, которыми был опутан один из артистов... Несколько небольших кинолент и десятки фотографий, когда-то хранившихся у Юрия Ермолаева, сохранили изображения этих чудес на манеже. Но, в отличии от многих артистов, которые любят накапливать стопками свидетельства былых блистаний в профессии, этот человек давно уже раздал свои архивы друзьям и даже не очень близким знакомым. И на это, конечно, были свои причины, кроме того, что он никогда не любил фотографироваться и давать интервью журналистам. Но об этом – чуть позже.
А началась его дорога в цирке с восьми лет, в семье отчима – заслуженного артиста РСФСР Бориса Манжелли, жокея, известного дрессировщика лошадей, который продолжал знаменитую цирковую династию, блиставшую на аренах российских цирков еще в ХIХ веке.

– Цирк я полюбил сразу же, как только попал на первое представление, а еще больше влюбился в лошадей, – вспоминает Ермолаев. – В 1940 году начал заниматься вольтижировкой с дедом – Павлом Афанасьевичем Манжелли, который поначалу принял меня с большим недоверием. Он был очень строг и чуть только я совершал ошибки в освоении вольтижа, то от шамбарьера в руках опытного дрессировщика мои ягодицы уже не могли никак увернуться. Порой после таких репетиций спать приходилось только на животе...

И все же растопить сердце деда Юрию удалось своим серьезным отношением к занятиям. Он хорошо усвоил, что вольтижировка считалась в то время обязательным номером любой цирковой программы, и обучаться будущему жокею выездке надо уже с детских лет. Юный Ермолаев в те годы буквально жил на конюшне и почти не отходил от лошадей.

Юрий уже мечтал о самостоятельной работе, о том, что создаст какой – нибудь удивительный аттракцион со своими любимцами. Но война внесла в жизнь свои коррективы. В июне 1941 года семья Манжелли находилась на гастролях в Ростове. К городу подходили немцы. Цирковых лошадей пришлось сдать в колхоз. Дрессировщики оставили одну из них, впрягли в телегу и отправились беженцами по маршруту, определенному дедом – в Рыбинск. Почему туда? Там еще продолжал работать цирк.

– Время было, конечно, нелегкое, – говорит Юрий Михайлович. – Нередко голодали. Помню, как собирали очистки, варили их и считали даже это за благо. Но, несмотря на трудности, я продолжал обучение мастерству дрессировки и наездничества у деда и отчима, участвовал в подготовке и постановке конных номеров на манеже как наездник-вольтижер в номере “Почта”. А в 1943 году в возрасте 11 лет в номере уже стал выходить на манеж жокеем. И чуть позже, через год, была выписана трудовая книжка, которая уже официально открыла мою цирковую биографию.

В этой биографии немало и светлого, и омраченного чиновничьим произволом. Но Юрий Михайлович, встретив кого-то из ветеранов- коллег на каком – то из представлений или в стенах Росгосцирка любит вести речь только о светлом, о хорошем. И в первую очередь, конечно, о лошадях, которых на его веку было более двух сотен. Конечно, лошади были разные и по породе, и по окрасу, и по выявленным талантам. И хотя, например, из сорока шести голов, стоявших в лучшие времена в его конюшне, большинство было благородных кровей, таких, как арабы, ахалтекинцы, липпицаны, терцы, тракены, – все же у Ермолаева сложилось мнение: “дворняжки” умнее и здоровее.

– Сразу определить при покупке лошади, как она сможет поддаваться дрессировке, какой у нее характер, не так-то просто, – делится своими познаниями Юрий Михайлович. – В этом случае очень уместна популярная у нас, конников, поговорка: “Коня купить, все равно, что кота в мешке”. И я всегда старался по каким-то еле заметным признакам искать тех животных, из которых потом можно было бы создать уникальных в своем роде цирковых артистов.

Сегодня, как впрочем и десятки лет назад, можно сказать, что любимцы, отобранные и воспитанные Юрием Михайловичем его не подвели. Из них он создавал звезд манежа, которые удивляли чуть ли не весь мир. И один из них, о котором нельзя не сказать, – конь по имени Дружок, с которым Ермолаева связывали и совместная работа и, пожалуй, самые теплые отношения, на протяжении тридцати лет.

А первое их знакомство состоялось в 1948 году. Тогда Юрию купили в Ленинграде красавца жеребца – трехлетнего тракено-кабардинца, на котором командующий войсками Ленинградского военного округа обычно принимал по большим праздникам парад. На удивление выносливый, Дружок мог выступать перед публикой по три-четыре раза в день, безупречно исполняя все, что входит в классическую цирковую программу. Приносил предметы в “Апортировке”, зубами развязывал узлы на веревке, выкапывал из опилок платок в номере “Сыщик”. Было немало и других уникальных номеров Дружка, созданных Ермолаевым и которые не мог повторить никто.

Причем незаурядность этого коня Юрий демонстрировал не только на манеже. В те времена участие артистов цирка в конных соревнованиях было обычным явлением. Принимал в них участие и Ермолаев для которого один из забегов стал незабываемым.

– На показательных выступлениях, проходивших в 1952 году на Ростовском ипподроме в присутствии героя Гражданской войны, легендарного маршала Буденного, мы с Дружком оказались невольными соперниками одного из моих наставников – Николая Ситько, – рассказывает Ермолаев. – Его конь отработал не хуже обыкновенного, но приглашенный к маршалу Ситько был раскритикован не только за банты, украшавшие оголовье коня: “Мальчишка объехал тебя, чемпиона Союза!”. А затем Буденный лично подарил мне привезенного из Австрии липпицана. Но Николай не очень огорчился и в ответ произнес: “А так и должно быть: плох тот учитель, которого со временем не превосходит ученик!”.

Конечно же, все это канва, окружавшая главное – создание конных программ, вошедших в золотой фонд отечественного цирка. И первой из них стала конно-балетной сюиты “Штраусиана”, которую Ермолаев начал готовить в 1959 году. Партнершей Юрия в этой программе стала его первая жена Людмила Котова – также дрессировщица-наездница, впоследствии заслуженная артистка РСФСР.

– “Штраусиану”, – вспоминает Юрий Ермолаев, – мы подготовили на спор за год. И, хотя получили восьмерку совершенно необъезженных лошадей, взялись за дело с азартом. Репетировать начинали порой еще ночью, в 3–5 часов, а заканчивали к трем часам дня. Спор этот мы тогда выиграли, через год номер увидели зрители. На “свободе” у нас работала шестерка белоснежных лошадей, выбегавших за всадником и старинным кабриолетом с дамой, роль которой исполняла Людмила. Затем, оставив кабриолет, дама начинала вальсировать вокруг лошадей и укладывала их на манеж. После трансформации ее костюмов в соответствии с которыми исполнялся то кубинский танец, то русский к Котовой присоединялся всадник, лошадь которого повторяла движения танцовщицы. В аттракционе можно было увидеть и то, как лошади шли шеренгой на задних ногах через весь манеж, затем одна шагала вперед, а другая, бок о бок с первой, пятилась назад – коронный трюк, который мы назвали “тяни-толкай”. По ходу действия животные выполняли различные перестроения, останавливались, а в финале кружились в вальсе вместе с нами под музыку Штрауса...

Не только зрителей, но и коллег радовали и удивляли находки талантливого дрессировщика. И когда лошади демонстрировали что-то невообразимое, многие начинали говорить о каких-то секретах, позаимствованных чуть ли не у мастеров родео, укротителей диких мустангов. А Ермолаев не обращал внимания ни на поклонников, ни на завистников. Он постоянно искал, а затем доводил до манежа все новые и новые конные трюки, которые затем включал в свои тематические спектакли.

Так было и в очередном уникальном спектакле “Русская березка” , где дрессировщик усложнил номера высшей школы, заставив выполнять сложнейшие элементы сразу 16 лошадей без всадников. Здесь “солисты” впервые полностью взлетали в воздух, прыгая на задних ногах через барьеры и скакалку. А в это время остальные участники хоровода змейкой проходили через расставленные по манежу деревца.

Одной из лучших постановок Ермолаева стал цирковой вариант пьесы А.Гладкова “Давным-давно”. Воплощенный на манеже в конце 80-х, он включал знаменитые конные номера – “Карусель”, “Кадриль”, “Апортировка”, “Высшая школа”, “Жокеи”. И вновь удивлениям не было конца. Например, в “Карусели” число работавших “свободу” лошадей достигло тридцати двух, а всего в спектакле были заняты 54 лошади!

Казалось, что “секретам” Ермолаева не будет конца. А в чем они заключались, я решил спросить самого ветерана циркового искусства.

– Все, на самом деле очень просто,- ответил мне Юрий Михайлович. – Я день и ночь жил своей работой, постоянно мысленно выстраивал те или иные трюки и пытался понять сможет или нет их исполнить кто-то из моих питомцев. Для этого, конечно, надо хорошо знать каждого, изучать кто из них на что способен. Так что главное- надо думать о творчестве, коль наша работа называется искусством. Ну и, конечно, любить животных. Я, например, не только их учил, но и кое - чему сам учился у них. Но вот теперь, к сожалению, пришло время, когда нам чтобы продвигаться вперед, надо вернуться взглядом и мыслями назад.

Надо сказать, что возвращение назад самому Ермолаеву и радостно, и больно. Мы уже говорили о его домашних архивах, которых дома и не осталось. А не осталось, потому что это радость омраченная горькими воспоминаниями. Еще полный творческих сил Юрий Михайлович вынужден был завершить свою концертную деятельность в России в 1992 году. Это произошло после того, как было принято решение о распродаже его российской конюшни зарубежным циркам. Он был вынужден отправиться на заработки за границу. Работал по контракту во многих странах мира, обучал иностранных артистов мастерству дрессировки лошадей, готовил для них конные номера и выступал сам.

С 1996 года Ермолаев полностью посвятил себя задаче возрождения и обновления своего любимого жанра. Он стал режиссером по дрессуре (конным номерам) в Центре циркового искусства. Получает приглашения из-за рубежа учить молодых специалистов, но его больше заботит проблема подготовки нового поколения артистов-конников у себя на родине.

Этот человек творческого долголетия заслуженно стал лауреатом десятков всесоюзных и международных фестивалей, включая престижнейший в мире конкурс циркового искусства в итальянской Вероне, где его номер “Лошади в цирке” получил Гран-при. Юрий Ермолаев имеет высокое звание народного артиста СССР, награжден орденами “За заслуги перед Отечеством” IV степени, Почета. Он и сегодня, накануне своего восьмидесятилетия, постоянно в действии,

Все свое время отдает цирку и заботе о его будущем.

Аркадий Казимиров

№ 26, 2012 г.
https://www.facebook.com/groups/procircus/Описание для анонса: Эти белые кони на манеже были во многом похожи на любимых наших сказочных героев из “Жар-птицы”. Они могли почти на полтора метра взлетать над ареной, танцевали в такт с музыкой и в завораживающей гармонии с партнерами, производить арифметические действия по заданным условиям, развязывать тугие веревочные узлы, которыми был опутан один из артистов... Несколько небольших кинолент и десятки фотографий, когда-то хранившихся у Юрия Ермолаева, сохранили изображения этих чудес на манеже. Но, в отличии от многих артистов, которые любят накапливать стопками свидетельства былых блистаний в профессии, этот человек давно уже раздал свои архивы друзьям и даже не очень близким знакомым. И на это, конечно, были свои причины, кроме того, что он никогда не любил фотографироваться и давать интервью журналистам. Но об этом – чуть позже.

Читать журнал online

Возврат к списку

Актуальные новости

AlfaSystems massmedia K3FN2SA